Жизнь наизнанку: когда ты нашелся, но тебя не нашли

Мы все мечтаем понемногу о чем-нибудь и как-нибудь, загадываем желания в новогоднюю ночь и когда задуваем свечи на именинном торте. Хотелки всегда разные, у каждого свои, только вряд ли кто-нибудь из нас в качестве несбыточной мечты означил паспорт гражданина РФ.

Николай. 14 марта 2022 года этот брутальный с добрыми глазами мужчина встретит свой 50-ый день рождения.

50 лет – круглая дата, время подводить итоги, строить планы, наслаждаться жизнью. Однако герою нашего повествования ничего из этого не доступно. С первого своего вздоха на земле обетованной он оказался никому не нужным, а еще через 20 лет вообще вычеркнутым из бытия.

30 долгих роков человек пытается доказать бюрократической машине, что он есть, хоть она его и не видит, в упор не хочет видеть.

Фото этого мужчины буквально на днях взорвало соцсети. Он уже не первый день собирает милостыню у продуктового магазина на Станкостроителей в Ульяновске. Местным засвияжцам он хорошо знаком, потому люди его не обижают.

Самые активные же решились запросить помощи. Так появился пост. Сначала, да, в комментах поднялся гвалт сочувствующих, дающих советы, но потом его заглушили голоса тех, кто резюмировал, мол, зачем ему помогать, может ему и так хорошо. И всем версия стала удобна, тема легла в архив.

На этом история, казалось, должна была бы закончиться, а мы взяли и продолжили ее, углубившись в житие Николая.

Пока нам удалось выяснить об этом человеке немного.
И так, быль про небыль началась 14 марта 1972 года в глубинке Алтайского края. Именно оттуда родом Николай.

- Примерно через два месяца после своего рождения я лишился в один день всей своей родни. Отец отмутузил мать, она схватила меня и старшую сестру и принялась на утек. Спряталась под мостом речушки. Там меня и нашли потом добрые люди. Так я оказался в детском доме. Выпустившись из детдома, я тут же попал на срочную службу по призыву. Чечня. Меня ждала Чечня. Это был 1993 год, первая чеченская война. Получил два ранения. Вернулся, а документы тю-тю: вообще ничего, все сгорело. Что делать? Как быть? Случай свел меня с людьми, которые были знакомы с моей семьей. Я подумал, что знак. Так, одного за другим я всех своих родственников нашел и по материнской, и по отцовской линии. Только никому я был не нужен. Я чужой. Перед моим носом моя кровная семья захлопнула двери и отгородилась высоким забором с семью амбарными замками, словно я прокаженный. С этого дня началась моя новая жизнь: без денег, работы, без родных и близких, без крыши над головой и документов. Сначала я тыкался во все инстанции, пытался восстановить паспорт, но тщетно. Потом устал биться с системой, принял свою участь скитальца. Всю Россию пешком прошел вдоль и поперек. Пока ходил, заработал себе первый срок за кражу еды. Кушать хотелось, вот и спер. Отсидел от звонка до звонка. Вышел. Загремел опять. На этот раз по-крупному: украл трактор. Думал, продам, хватит на еду надолго. Освободился в 2003-м. Только почему-то меня на волю из застенок тюремных выпустили лишь со справкой об освобождении. Я надеялся, что хоть в этот раз повезет и мне паспорт выправят в колонии, но нет. Потом эту справку сами же полицейские и разорвали. В общем, опять я остался без дома, документов и имени. Правда, теперь я с преступлениями завязал. Даже если с голоду дохнуть буду, чужого не в жисть не возьму, - вспоминает наш герой. 

Много лет назад Николай уже бывал в Ульяновске, но тогда путь его лежал в Москву. В столице он прожил относительно долго. Даже на стройках, да шабашках, профессии освоил. Николай определенно разбирается в деле сварщика, знает работу плотника, даже владеет всей сельхоз техникой. И все же, отсутствие документов не способствовало его жизни в Moscow city.

- Надо было уезжать, чтобы выжить. Выбор стоял и большой, и одновременно очень уж скудный. Решил я попытать счастья в монастыре. Думал, хоть в божьей обители найду долгожданный покой, защиту и приют. Покоя я не нашел, в физическом смысле, приют тоже временный оказался, зато обрел душу и веру. Понимаете, монастырским такие как я тоже нужны постольку поскольку, пока силы есть, потому работать надо дочерна. Правила строгие, но приемлемые: трудись от зари до зари и будет тебе хлеб и постель. Когда же здоровье начало сдавать, меня не то чтобы попросили, но так...В общем, остался я опять на улице. Бродил и дошел так до Ульяновска. Года два уж. Жил сначала под мостом, это где моторный завод. Один. Потом ко мне пес прибился. Я и не против. Если кусок хлеба добуду, там и второй бог пошлет, а вдовеем все одно не так страшно и холодно. На счастье подвернулась работенка в собачьем питомнике. Люди добрые одеждой снабдили. Думал вот, наконец, все налаживается. Да, только мой работодатель кинул меня и с деньгами, и вещи не отдал. Вернулся я под свой мост, - рассказывает Николай. 

Здесь же под мостом и возродилась идея попробовать в очередной раз восстановить документы. Начал наш герой пороги обивать. Но бюрократическая машина везде шлюзы выставила.

- Тогда на помощь мне пришла девушка. Она в полиции работает, добрая. Сняла для меня в Засвияжском районе Ульяновска комнатушку. Ну, как сняла, она аренду на себя оформила, а плачу я сам. В месяц выходит тысяч пять плюс-минус. В силу обстоятельств работа у меня осталась одна – просить милостыню. Пристроился возле магазина. Не гоняют, и хорошо. Бывает насобираю, бывает пусто, даже на кусок хлеба нет. Я не отчаиваюсь. Теперь ведь я не один, я несу ответственность за две таких же бездомных и никому не нужных души: пес мой верный и женщина к нам напросилась. Не подумайте, она хорошая: стирает, убирает, кушать готовит. Я зарабатываю. Конечно, хотелось бы нормальную, человеческую работу. Вон, меня даже сторожем готовы взять, но, когда документы будут. Без документов никуда, - говорит ульяновский мистер Х.

Было дело, коллектив магазина, что на Станкостроителей в Ульяновске, проникся к мужику и предложил свою помощь.

- Мы готовы были его взять на работу без документов. У нас место грузчика было. Николай отказался. Тому есть причина. Он болен и серьёзно, при всем желании тяжести поднимать не может. Он нам показал свою ногу, обмороженную, уже черную, жуть. И при этом человек ведь даже не может обратиться за медицинской помощью. Это несправедливо, - комментируют сотрудники магазина.

Волонтеры тоже не бездействовали. Попытались найти Николаю приют, чтобы хоть так попробовать выправить ему документы, наконец, чтобы он получил медицинскую помощь.

- Выяснилось, что у нас в Ульяновске с этим все плохо. Точнее никак. У нас нет центра, который бы на постоянной основе помогал людям, попавшим в беду. Это очень странно. Получается у нас в области все прекрасно и такой задачи, заботиться о нуждающихся нет. Есть, конечно, организация «Забота» называется, но опять все упирается в документы, которых у него нет. В конце концов, Николай считает, что ему туда рано, потому он не хочет сидеть на шее, пусть и государства, а хочет честно работать и зарабатывать себе на хлеб, - рассказывают волонтеры.

Надо сказать, наша редакция ЦИА «СЕТЬ» тоже подключилась к истории Николая Алтайского, так мы его назвали между собой. Даже записались на прием к Уполномоченному по правам человека, который встречается с гражданами в центрах МФЦ.

- Это все зря. Ничем он не поможет вам и Николаю. В моей практике уже был подобный случай, правда, тогда просто человек считался умершим, а был жив по факту. Мы тоже пытались решить вопрос всеми путями, в итоге единственно верным оказался через МВД. Именно они должны делать запросы, помогать устанавливать личность. Ведь, говорите, он сидел, значит в его деле должны быть данные о нем. Надо выйти на колонию, в которой он отбывал наказание, и далее действовать, - посоветовала нам Светлана Грянко.

Что ж. Если не считать попыток самого Николая восстановить свой документ, которые только в Ульяновске длятся без малого два года, мы решили подключить всех, кто хоть как-то может помочь этому человеку.

Выяснилось, что он уже обращался в офис регионального отделения КПРФ, где ему местные депутаты клятвенно обещали содействие и решение вопроса. Правда, только за Николаем закрылись двери, о нем тут же забыли.
Этот момент мы учли, потому направились этими же ногами к депутату Закособрания области Василию Гвоздеву, округ которого граничит с местом обитания Николая.

- Станкостроителей....это территория Виталия Кузина. А мне не сложно, какая ведь, собственно, разница. Присылайте все данные на мужчину, контакты и займемся. Надо помочь – помогу, - заявил Василий Анатольевич.

Дальше больше, мы разослали историю Николая Алтайского всем нашим коллегами из федеральных СМИ.

Будем биться за паспорт, а точнее за право человека оставаться человеком.
Сам же Николай резюмирует:

- Знаете, я не разочаровался в людях. Да, моя жизнь нелегка, но то, уверен я, ради очищения души. Несмотря ни на что, ну, вот нет во мне злобы и злости. Значит так надо. Я должен пройти этот путь, чтобы понять, чего я на самом деле стою. При всем том, я очень рад, что смог завязать со своим прошлым, стал честным человеком, вопреки всем обстоятельствам. Знаете, я словно потерялся очень давно, еще в далеком детстве, только теперь я уже очень хочу найтись...

P.S. Был момент, когда хотелось сказать «СТОП». Терзали сомнения: а нужно ли это, в первую очередь, тому, ради кого мы все затеяли. Но потом отпустило. Нужно, потому что это не о глобальном, это про человека, это жесткое, даже жестокое, и одновременно доброе, светлое. И, да, это нужно нам самим, наверное, чтобы стать чуточку лучше, чем мы есть теперь.

Было бы здорово, если бы нам всем удалось подарить Николаю заветные ключи от новой жизни: ПАСПОРТ гражданина РФ, аккурат к его полувековому юбилею.

Ну, вот не должно же быть так, чтобы человек хотел быть человеком, а ему по рукам били, типа, зная свое место, собака.

Наш герой мечтает стать полноценным гражданином страны, со всеми втыкающими обязанностями. Но наша бюрократия ему: «Таких не берут в космонавты!».

Мы много рассуждаем о патриотическом воспитании, говорим о перевоспитании оступившихся, наконец, проповедуем прощение, звучащее на мирском языке как «толерантность» и «гуманизм». Кажется, пред нами тот самый случай, когда можно доказать, что все эти прописные истины, столь активно пропагандируемые в современной действительности, не филькина грамота и не фейк, а данность зрелого гражданского общества.