Деньги из воздуха. На кого работают ульяновские приставы?

Служба судебных приставов – госструктура, отличающаяся полным пренебрежением к закону в одних случаях и его подобострастном, добуквенном соблюдением в иных, продолжает прославляться действиями своих сотрудников.

Правда, пиар выходит черным: складывается впечатление, что одни перед законом равнее. Ульяновские же представители этой славной профессии ее и вовсе дискредитируют, с каждым нарушением все более напоминая каких-то беспредельщиков, которым всё сходит с рук. Гражданам буквально приходится прилагать нечеловеческие усилия, чтобы «отбодаться» от этих молодчиков, доказать, как говорится, «что ты не верблюд». Хочется воскликнуть: доколе?

История Павла Саляева – лишнее подтверждение тому, что за ФССП в нашем регионе нужен глаз да глаз: самим добросовестно работать у них не получается.

В 2015 году Саляев развелся. Вскоре бывшая супруга подала на алименты на сына, рожденного в браке. Суд постановил выплачивать на содержание половину прожиточного минимума на ребенка (4524 рубля с последующей индексацией) – поскольку постоянного дохода мужчина на тот момент не имел. Однако в 2016-м году Павла осудили, и до 2019-го он отбывал наказание в местах лишения свободы. Помочь бывшей семье в этот период Саляев попросил сестру: она взяла сына и экс-супругу брата на полное содержание и обеспечение. Бывшая жена, то ли решив проявить благородство, то ли из других соображений, в 2016-м же году забрала у приставов свое исковое заявление – отозвала алименты, выражаясь по-простому. Свидетелями тому было несколько человек. 

Ситуация, казалось бы, вполне обычная, даже банальная. А вот дальше начинается интересное.

Освободившись из колонии, Павел в 2020 году прошел процедуру банкротства. Все имеющееся имущество реализовали, завершился процесс в июле 2021-го. Согласно процедуре, наличие кредиторов не раз проверили – ни по одной базе у Саляева не было никаких задолженностей, в чем удостоверился Арбитражный суд. Зато через месяц Павел внезапно обнаружил себя в числе неплательщиков алиментов, причем сумма долга в кратчайшие сроки выросла с 5 тысяч рублей до практически 360 тысяч, якобы накопившихся за все время неуплаты.

Естественно, мужчина обратился к приставам за разъяснением – однако четких ответов на вопросы не получил. Сотрудники ведомства общение затягивали, «морозились» и уходили от внятных комментариев. Добиться удалось лишь невразумительной информации, что де экс-супруга вернула исполнительный лист и снова решила получать алименты. Когда именно это произошло, на каком основании открыли новое производство – всё это Саляеву не сказали. Звучала и другая версия: мол, бывшая жена документы вовсе не забирала, что идет вразрез с данными свидетелей. А согласно официальным ответам от ФССП, производство и вовсе никогда не оканчивалось, исполнительный лист никто не забирал. Больше того – в 2018 году мать ребенка обратилась с заявлением, что не получает деньги вот уже 3 года.

Наиболее вероятным участникам этой мутной истории видится, что женщине просто «помог» кто-то из отделения. Так сказать, по дружбе, в обход законных процедур подложил в дело пару листов, или в свое время незаметно вынул, а теперь вернул их обратно. В официальных документах и ответах – сплошная неразбериха, что отмечают как несведущие в юриспруденции и документоведении люди, так и профессионалы.

Посудите сами: номера исполнительных документов не совпадают, например, производство было открыто под одним номером, а новые требования поступают под другим номером – это раз. Два – суммы долга в разных бумагах меняются независимо от внешних факторов, то большие суммы превращаются в меньшие, то «теряются» по несколько тысяч. В колонию, где Саляев работал, по имеющемуся исполнительному производству приставы должны были направить лист о взыскании, и за мужчину перечисляли бы алименты все три года отбывания наказания. И из отчетов приставов следует, что постановление направлялось, но в колонию никакие документы от службы не приходили, а деньги на ребенка не поступали, это три. И четыре – при банкротстве арбитражный судья увидел бы все имеющиеся у должника на момент проведения процедуры долги, но их не было.

Зато в 2021 году, при появлении мифической задолженности, счета и карты Саляева последовательно арестовали – но и это тоже приставы официально не признают. Говорят, взыскание на счета, да, обратили, но карты не трогали.
Однако ульяновских приставов ничего не смущает: они трогательно стоят на своем, уверенные в собственной непогрешимости и ненаказуемости.

Осложняется ситуация тем, что видеться с ребенком бывшая жена Саляеву не дает, и миром решить конфликт не хочет. Перед волшебным появлением долга буквально из воздуха женщина выходила на связь с Павлом и его новой семьей – предлагала отказаться от родительских прав, якобы взамен отказавшись от требований по алиментам. Причем по закону лишение родительских прав не освобождает от обязанности содержать ребенка. А учитывая, что сын Саляева – инвалид, а его мать с бойфрендом (или уже новым мужем?) нигде не работают, вполне возможен вариант, что все это было просто попыткой решить материальный вопрос. Так картина складывается логично и не вызывает удивления внезапно появившийся внушительный долг. Что до интересов ребенка и справедливости суда… Служителям закона до этих материй явно нет никакого дела: зато таким нехитрым способом они могут помочь «своим» и поставить галочку в списке выполненных показателей.

Сейчас Саляев готовится судиться уже со службой приставов в части неверного расчета задолженности по алиментам: по всем прикидкам, платить он должен только с момента завершения процедуры банкротства – потому что до этого никаких долгов на нем не «висело», что неоднократно документально подтверждено. С учетом того, что он заплатил за последний год, с момента получения требований – не более 36 тысяч.

Возникает резонный вопрос: а на кого работают приставы? В чьих интересах они действуют? И почему столь явно и нагло игнорируют закон? Руководству структуры пора уже взяться за своих работников, да посерьезнее. Или возьмутся уже за руководство – столь бездарно и преступно организованной службы.