«Блошиные» рабы поневоле

«Каждый за себя и все за одного» - таков девиз тех, кто волею обстоятельств оказался на городских бордюрах со всем своим скарбом.

Да, речь сегодня пойдет о торговцах на обочине…обочине жизни.

Мимо этих людей, чаще стариков, многие проходят брезгливо, иные стыдливо отводя глаза. Понятно, нищие, торгующие нехитрым товаром, всегда вызывают неоднозначные эмоции. При всем том, их становится все больше. Это уже даже целое сообщество, живущее по своим правилам и законам.

Корреспондент нашей редакции ЦИА «СЕТЬ» решил окунуться в этот мир и поведать правду, глазами его обитателей. Вот такая история вышла.

*Рассказ от первого лица.

- Что, детка, место присматриваешь? – поинтересовалась женщина «с бордюра», пока я робко крутилась подле и никак не решалась подойти и затеять диалог, потому просто не знала с чего начать, - Да, ты не робей, мы подвинемся. Торговать-то чем думаешь?

- Пока еще не решила, - ответила я спонтанно, прямо с языка.

- Ну, здесь весь товар ходовой. Другие вон выбрасывают, а у нас в дело идет. Выручка, конечно, не большая, но все же деньги. Меня Нина Ивановна зовут, - представилась старушка.

- А что много наторговать можно? – поинтересовалась я.

- Какой там! Наш основной покупатель – цыгане. С этими надо ухо в остро держать. Вон пришла вчера одна, сгребла пар пять обувки и говорит, мол, за сотку заберу. Торговаться бесполезно. Больше все равно не дадут. Я и согласилась. Правда, вот деньги она обещалась занести через неделю. Не знай, занесет или уж нет, - поделилась старушка.

- Зачем же вы ей отдали? – удивилась я.

- Ну, людям надо доверять. Без этого душа черная становится. Даже, если это цыгане. И потом, пусть уж лучше заберут, чем домой опять все это тащить. Тяжело. Беднее, чем теперь, я все равно не стану. Хотя, вот знаешь, бывает удача, когда наши, ну, в смысле русские, приходят за товаром. Тоже еще та беднота, но они могут и двести рублей дать. А так расчет за каждую единицу червонец, от силы в хороший день 50 рублей, - рассказывает Нина Ивановна.

- Да ради такого разве стоит тут сидеть и в дождь, и в снег, и в жару? – не переставала донимать вопросами я.

- Знаешь, детка, когда даже на сухарь денег нет, то и заработанный здесь червонец – золотым становится. Вот я одна живу. Мне скоро 74 года исполнится. Муж умер давно. Из родных только сын взрослый – инвалид. Я сама инвалид. Пенсия тысяч 10 с копейками. Считай: за лекарства отдала, за коммуналку отдала, все, жить не на что. Я уж и так стараюсь экономить, свет по темну не включаю, вода в основном для чая идет. Рацион простой на каждый день: батон хлеба и молоко. Кашку сварю, с маслом выйдет – радость. Вот так и живу. Мы здесь все такие. Всех нужда выгнала на улицу. Вон, Николай Степанович тоже инвалид, заработал себе болячку честным трудом. Благодарностей от руководства у него целая коробка, а только не съешь их. Теперь со всеми своим грамотами никому не нужен. И потом, дома сидеть – волком взвоешь, можно кукушкой поехать в четырех стенах от одиночества и тоски. Сюда придешь – люди, хорошо, душа греется, - говорит моя новая знакомая.

- А товар где берете? – поинтересовалась я.

- Без товара мы не остаемся. Что-то из своих запасов, а что-то люди добрые приносят. Принесут, мы поделим между собой, в порядок приведем и торгуем. Хотя, знаешь, бывает так, некоторые вещи прям новые, с бирками еще. Правда, и с них навар скромный, покупатель ведь у нас такая же голь, как и мы, потому цену не ломим. Послужит вещь кому еще на благо, и то уже радость. Так что приходи, постыдного в бедности ничего нет. У нас тут люди добрые, интеллигентные собрались, не обидят, - заключила бабуля.

Разговор прерывался. Дождик заморосил. Все торговый ряд принялся товар укрывать. Я вызвалась помочь. И тут в глаза бросилось, с какой заботой и любовью, аккуратностью и трепетом, в своем, только им ведомом порядке, скарб не хитрый расставлен.

На следующий день я явилась к своим новым знакомым уже с сумкой всяких вещей. Собрала дома, да по соседям ненужное.

- А пришла? Ну, и хорошо. Сейчас все организуем, - приветствовал меня «блошиный» бордюр.

Все сразу засуетились. Место мне выделили. Товар разложить помогли. Я-то по неопытности даже подстилку забыла. Поделились.

- Вот ты смотри, все, что ходовое, надо вперед выкладывать: обувь, вот шапки у тебя. Дальше одежка. А там по выше можно мелочёвку всякую. Так быстрее чего-нибудь наторгуешь. Я тут по телевизору программку смотрел, всех своих дам научил: несколько дней так выставляешь, потом порядок меняешь. Это, говорят, маркетинг. Не знаю точно, что такое и зачем, но работает штука, точно, иначе бы в наших магазинах тоже подобное не проворачивали. Смекнула? Ну, ничего, научишься, дорастешь и до наших высот, в день рублей по 200 наторговывать будешь, - наставлял меня по отечески Николай Степанович.

- Не гоняют здесь? – опасливо поинтересовалась я у своего учителя.

- Не, тихо. Пока нас, слава Богу, не трогают. Мы на рожон не лезем, мирно торгуем. В конце концов, место всегда в чистоте держим, после нас никакого мусора. Да и кому мы нужны? Самое страшное, что опасаюсь я, нас скоро целая армия будет молодых и старых, выкинутых ни за что, ни про что на бордюр жизни, коли дальше все по этой криво дорожке без поворотов пойдет. Так-то… Соображаешь? - резюмировал дед.

Я соображала, но в толк никак взять не могла, что делает этот человек здесь, ведь, судя по разговорам, он не так уж и одинок.

- Эх, не поймешь, наверное, пока до лет моих не доживешь. Да, у меня есть дети. Работают, также, как и я по молодости. Внуки есть. Только ведь им самим не сладко, каждая копейка на счету. Не уж-то я с них тянуть стану? Не хочу быть обузой. А еще очень нравиться мне детворе всякие вкусняшки, там мороженное, например, покупать. Малышей надо радовать, ведь никто не знает, какая судьба им уготована. Вот потому я здесь. Пока руки, ноги двигаются, голова работает, буду что-то делать. Видишь ли, я инвалид, с такими работодатели связаться не говорят желанием, здоровому-то работу не найдешь сегодня. Ну, ничего, и здесь не пропаду! И товаркам моим поддержка какая-никакая, а все же мужская, с руки. Они вон даже прихорашиваются. Женщина в любой ситуации женщиной должна оставаться, в любом возрасте. Получается, от меня и здесь польза. Полезным надо быть, нужным, тогда и жизнь по-другому вертится, – оптимистично рапортовал на мой немой вопрос Николай Степанович. И слова его отзывались во мне эхом: «Как же он прав!».

Время прошло незаметно. Что сказать: представление о маркетинге я имею, конечно, но в этот раз наука меня сильно подвела, а может просто лицом не вышла. За несколько часов я замерзла, проголодалась, но копейкой не разжилась. Зато мой багаж знатно пополнился историями, кои нарочно не придумаешь. Только об этом потом…Теперь же я оставила весь свой товар новым знакомцам, который они принялись по-честному и справедливости делить между собой, и отправилась восвояси.

- Ну, ты заходи, если что? – услышала я в след.

Так и захотелось сказать: «Нет уж, лучше вы к нам!».

Я уходила и уносила с собой какое-то тяжелое скомканное чувство: замес сострадания и уважения, гнева и страха.

Представьте: образованные, работящие, порядочные люди, выкинутые по воле этой жизни за грань нормального, умудрись сохранить свою человечность, не уронить достоинство. Я словно побывала на дне. Только это не то беспросветное горьковское дно, а такое, на свой добрый манер обустроенное, тоже беспросветное, но без черноты и пакости. Это заслуживает уважения, согласитесь. Да, они смирились со своей участью, но не покорно приняв ее, создав свою новую реальность. Получается, правду говорят, не место красит человека и не чины, и должности.

И все же: «Господи, не дай мне закончить свою жизнь на бордюре!».

Что до остальных, тех из нас, кто еще держится на плаву мутных вод бытия, не отворачивайте свой взгляд от этих стариков. Не хотите покупать ничего – не надо, но может завалялась у вас какая вещица старая или не нужная, занесите им, все в дело: и вам плюсик в «божьем резюме» и другим хорошо.