Суд поставил точку в «экологическом ущербе» на 24 миллиона: почему предприниматель оказался прав

В Заволжском районном суде г. Ульяновска завершилось показательное разбирательство, в котором предпринимателю В. П. Топтыгину пытались вменить причинение вреда почвам и взыскать в пользу бюджета 24 152 479,31 руб. Однако суд, исследовав доказательства и результаты судебной экспертизы, отказал в удовлетворении иска прокурора.

Суть претензий: «отходы», загрязнение и расчет на десятки миллионов

Как следовало из позиции истца, основанием для иска стали материалы внеплановой выездной проверки Межрегионального управления Росприроднадзора по Самарской и Ульяновской областям (проверка проводилась в августе 2024 года). По версии проверяющих, на арендованном предпринимателем участке якобы было выявлено размещение отходов на площади 1385 кв. м, а в пробах почвы — превышение по ряду показателей (нитраты, нитриты, сульфаты). Далее был выполнен расчет «вреда почвам» по методике Минприроды (Приказ № 238), и сумма получилась — более 24 млн руб.

Параллельно предпринимателя привлекали и к административной ответственности по статьям КоАП РФ, однако сама по себе «административка», как прямо указал суд, не является автоматическим доказательством реального экологического ущерба и корректности его расчета.

Контекст истории: свалка рядом и попытка сделать «крайними» соседей-строителей

Отдельно стоит отметить фон этой ситуации, о котором говорят участники и наблюдатели на месте.

В 2024 году в Заволжском районе действительно была выявлена свалка, которая периодически горела. При этом, как следует из описанной истории, свалка находилась на землях Росимущества и в аренде у физических лиц, а претензии контролирующих органов в итоге оказались направлены не к тем, кто связан со свалкой и участком, где она располагалась, а к соседям, которые в этот момент строили производственные корпуса.

На стройке неизбежно присутствуют грунт, лом кирпича/бетона, утеплитель, металлоконструкции и другой материал. Но одно дело — строительные материалы и временное складирование для производства работ, и совсем другое — отходы, размещенные как свалка с причинением вреда почвам. Именно эту принципиальную границу в данном деле суду и пришлось проводить заново — уже на основании надлежащих доказательств.

Ключевое в решении суда: почва не загрязнена, «отходов» нет, расчет неверен

Поскольку ответчик оспаривал и сам факт «свалки отходов», и корректность отбора проб/методик, суд назначил судебную экспертизу (ее выполняла организация из Москвы — ООО «Лаборатория Судебных Экспертиз и Оценки»).

Именно выводы судебной экспертизы легли в основу итогового решения. Суд указал, что оснований не доверять этому заключению нет, эксперты предупреждены об уголовной ответственности, выводы мотивированы и подтверждены исследовательской частью.

1) На участке были строительные материалы, а не отходы

Судебные эксперты пришли к выводу: обнаруженные материалы (дерево, металл, полимеры, камни) по морфологическому составу отходами по ФККО не являются. Более того, эти материалы фактически отсутствовали на участке на момент судебного исследования, что также сделало невозможным подтверждение заявленных масс/объемов.

Суд отдельно подчеркнул: для применения «вреда почвам» по Методике № 238 критически важно, чтобы объект имел статус отходов. Если это строительные материалы, пригодные к использованию, то сам по себе факт их наличия на площадке не доказывает ни «захламление отходами», ни тем более реальный экологический вред.

2) Загрязнение почвы не подтверждено

Судебная экспертиза установила, что почва на участке предпринимателя не имеет превышений концентраций по исследованным показателям по сравнению с действующими нормативами, а также не отличается в худшую сторону от почвы за пределами участка. Прямой вывод экспертов, приведенный в решении: экологический вред земельному участку не нанесен.

3) Досудебные материалы контролирующих органов содержали существенные дефекты

Суд критически оценил заключения и расчеты, на которые опирались проверяющие и истец. В решении отмечены, в частности, такие проблемы:

- в одном из экспертных заключений класс опасности определялся по пробе, отобранной на другом участке (с иным кадастровым номером), то есть не на земле предпринимателя;

- эксперты, выполнявшие досудебные исследования, не предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения;

- выявлены вопросы к процедурам и датам, а также к корректности расчетов.

Отдельно суд указал: расчет массы материала в одном из заключений выполнен неправильно, с существенными нарушениями, с использованием методик, которые не прошли государственную регистрацию и не опубликованы в установленном порядке, без учета необходимых характеристик (истинная/насыпная плотность). Следовательно, и итоговый расчет «вреда» (те самые 24 млн) суд признал неверным.

Почему это важнее одного частного спора

Экологический контроль необходим — и никто не спорит с тем, что свалки (тем более горящие) должны пресекаться, а ущерб природе — возмещаться. Но этот процесс перестает быть защитой окружающей среды, когда:

- ответственность пытаются возложить не на реального нарушителя, а на того, кто «рядом» и удобнее для взыскания;

- «строительные материалы» объявляют «отходами» без надлежащих оснований;

- пробы, расчеты и экспертизы выполняются так, что в суде разваливаются по базовым требованиям допустимости и достоверности.

В данном деле суд фактически напомнил простую правовую логику: чтобы взыскать вред, нужно доказать сам вред, его размер и причинно‑следственную связь с действиями конкретного лица. Когда же судебная экспертиза прямо говорит, что загрязнения нет, а «отходов» как юридического объекта нет — взыскание многомиллионного ущерба превращается не в охрану природы, а в давление на бизнес.

Вопросы к работе надзорного органа — и необходимость проверки

С учетом описанного контекста (свалка на иных землях и попытка переключить внимание на соседей-строителей) и выводов суда о дефектах доказательственной базы закономерно возникает вопрос: почему так выстраивается работа регионального звена Росприроднадзора, и не подменяется ли борьба с реальными свалками «удобными» начислениями тем, кто ведет легальную хозяйственную деятельность и строит по разрешению.

В подобных случаях логичным выглядит обращение к федеральному уровню ведомственного контроля: проверить качество проверок, корректность отбора проб, методики расчетов и практику квалификации материалов как отходов. Это нужно не для «спора с экологией», а чтобы экологический контроль был точным, профессиональным и справедливым — и бил по нарушителям, а не по тем, кого проще назначить виновным.