Молчание ягнят. Что скрывается за забором интерната для инвалидов?

Во все времена грабить серых и убогих, нищих и детей считалось делом позорным. Да, только не теперь. Пришло время рвачей. Нынче, видимо нравственность в глубоком загуле. Потому брать у тех, кто не может себя защитить, нагло так и открыто, не боясь порицания, тем более наказания, незазорно.

К чему это мы? К тому, что в нашу редакцию ЦИА «СЕТЬ» обратилась пожилая женщина. Сквозь слезы, уповая на нас, как на последнюю инстанцию, просила помочь, потому отчаялась совершенно. 

Представляем историю из первых уст:
- Меня зовут Нина Ивановна. Мне 74 года. Много лет назад я овдовела. На руках остался сын – инвалид – Андрей. Ему тогда было 18 лет. Заболевание у него тяжелое и справляться я сама уже не могла. Нужно было работать и много, потому у меня есть еще один сын, младший. В общем, скрепя сердце я приняла решение определить его в специальный интернат, где за ним будут присматривать. Так он поселился в Областном государственном автономном учреждении социального обслуживания «Психоневрологический интернат в п. Лесной», что в Сенгилеевском районе. Вот уже без малого 36 лет Андрюша там живет. Нет, вы не подумайте, я его не бросила. Я навешаю его как можно чаще, иногда снимаю в посёлке квартиру и живу по несколько дней. До позапрошлого года все было хорошо. Скажу вам, даже, когда были трудности с лекарствами, или там нужно было прикупить дорогие медикаменты для Андрюши, нам, родственникам всегда шли на встречу, компенсировали стоимость купленных препаратов из их пенсии. Они ведь пенсию по инвалидности получают. И вот где-то два года назад на должность директора интерната, сначала с приставкой ИО, потом без нее была назначена Ольга Геннадьевна Чудаева. Не очень хороший человек. Она давно рвалась к власти и просто поедом съела своего предшественника. Ну, речь не о том. Так вот, с ее приходом стало невыносимо всем: нам родственникам, и тем, кто живет в том доме. Я стала замечать, когда наведывала сына, что он ее боится, как огня.

Оказалось, не я одна это заметила. Выяснилось, что в интернате появилась «темная комната» для непослушных. Был момент, я приехала к Андрюше, сижу кормлю его, залетает в комнату Ольга Геннадьевна с криком в адрес сына: «Ты почему без маски?!». Он аж вздрогнул и весь съежился. Я ей пояснила, что он есть. Ну, как же он будет есть в маске? Мой ответ ее не убедил, Андрюшу схватили и потащили куда-то под предлогом, мол, тихий час начинается. Он так плакал, так за меня цеплялся, а его рвали на части. Я думала умру прямо там. Ко всему прочему, прекратились вообще какие-либо обследования больных. Я вам даже скажу, буквально за пару месяцев до того, как Ольга Геннадьевна в должность-то вступила, моему Андрею сделали МРТ головного мозга. Что же вышло из этого? А ничего, запись о том, что обследование было есть в медкарте, а вот результатов самого обследования нет. Подозрительно и то, что в одночасье вдруг отпала потребность в каких-либо лекарствах. С ее слов, у жителей интерната все есть, всего хватает. Наконец, последняя капля. Она мне недавно заявила, чтобы я переписала долю Андрея в своей квартире на нее. Да, да, прям так и сказала: «Выделяйте долю и переписывайте на меня, потому теперь я его официальный опекун!». Квартира у меня однокомнатная. Мы все втроем собственники: Андрюша, я и мой младший сын. И потом, я ведь не лишена материнства, я ведь не бросила своего ребенка, так за что же меня квартиры лишать? Тут недавно приходили из опекунского совета, жилплощадь мою осматривать, сказали, мол, проблематично будет выделить долю, потому я могу перестать волноваться. Но как же, позвольте, мне не волноваться, когда это квартира единственное мое жилье. На старости лет под забором оказаться никому не хочется! Боюсь я не только за себя, но и за сына. Очевидно ведь, что из-за моего упрямства и нежелания переписать на директора интерната долю Андрея, я теперь совсем практически с сыном видеться не могу. Мне запрещают под предлогом ковида. Хорошо им прикрываться, конечно, но мне-то что и моему сыну делать? Да, он не здоров, но он ведь человек! Можно может и подумать, типа, бабка спятила, выдумывает. Только мои слова легко проверить. Начать можно с простого, взять и посмотреть, какие машины стоят нынче у ворот интерната, какие дома себе отстроили некоторые сотрудники. Очевидно все это не на заработную плату приобретено. Раньше, при прежнем директоре, такого не было, во всяком случае, не напоказ. Вот я и хочу, чтобы разобрались: как на самом деле проходит лечение пациентов интерната, если оно вообще есть, про «темную комнату», о которой все знают, но молчат, тоже бы не плохо было выяснить, потому это издевательство над больными людьми, и, конечно же, про имущество. Не думаю я, что только жалкие метры моего сына стали предметом вожделения новой директрисы. Вы поймите, я просто очень переживаю за своего ребенка и без помощи здесь не разобраться. 

Дела...Обвинения в адрес руководства «Психоневрологического интерната в п. Лесной» прозвучали серьёзные. Потому возможности высказаться второй стороне мы просто не имели права не дать. Позвонили в интернат. Вот, как отреагировала директор учреждения:

- А, вы от мамы Андрюши! Очень проблемная женщина. Все ей не так, все ей надо знать. Теперь про комнату. Да, у нас есть изолятор, куда мы помещаем заболевших, проводим лечение. Это не «темная», таких у нас нет. Лекарств тоже хватает. Просто у этой женщины навязчивая идея впихнуть нам купленные лично. Только нужды в этом нет. Опять же, как можно предположить вообще такое, что мы на квартиры своих пациентов претендуем? И видеться мы никому не запрещаем с родственниками, просто теперь в условиях пандемии изменился график посещений. Ну, если кому часа-двух не хватает, могут забрать на месяц домой. В общем, что хочу сказать, мы своих подбоечных любим, заботимся о них, пылинки сдуваем, они нам все дороги, так что беспокоиться не о чем: инвалиды в надёжных руках и под надежной защитой. 

Что сказать? В принципе, ответ ожидаемый и предсказуемый. Однако так и простятся с языка слова того мышонка: «— Голосок твой так хорош —Очень сладко ты поешь!». 

Как бы не вышла в этой истории и концовочка соответствующая: 

«Прибежала мышка-мать,
Поглядела на кровать,
Ищет глупого мышонка,
А мышонка не видать…».

При всем том, еще раз повторимся: мы не имеем права кого-либо обвинять или осуждать. Есть две стороны, у каждой свое мнение и своя правда. Точки в споре может расставить лишь закон. И все же, это не мешает нам инициировать собственное журналистское расследование, ведь, как известно, дыма без огня не бывает, а Нина Ивановна, не единственная, кто мучается подобными подозрениями. Опять же, не станем забывать: дома престарелых, интернаты для инвалидов и прочие подобные учреждения всегда славились интересными схемами наживы определенного круга лиц, особо предприимчивого, потому человек, и так загнанный обстоятельствами в угол, вряд ли сможет, захочет и не испугается поднять голову и обратиться к букве закона.

Потому, в том числе, мы обращаемся к компетентным органам, уполномоченным на то, подключится и организовать проверку данного учреждения под названием Областной государственное автономное учреждение социального обслуживания «Психоневрологический интернат в п. Лесной». Ничего подозрительного и противозаконного не будет обнаружено – хорошо, пересудам будет положен конец и обелится имя руководителя. Коли же обратное приключится, так вам звездочки на погоны, а людям избавление. Как не крути, проверка деятельности учреждения нужна и тщательная, это точно.